среда, 25 ноября 2015 г.

Текст трехгодичной давности

Включив подствольный фонарик, Еж шагнул внутрь. Сердце бешено колотилось в груди, разгоняя переполненную адреналином кровь по сосудам. Все тело его периодически содрогалось от страха и безумного холода в помещении. Он шагал осторожно и медленно, словно боялся наступить на хвост коту, который тут же заявил бы во всю глотку о присутствии чужака в логове Троя. Луч света выхватывал из темноты силуэты старой мебели, токарных станков и кузовов древней техники. Воздух здесь был настолько затхлым, что невольно вспоминались страшные байки Лысого о том, как Трой на досуге обедает человеческим мясом, а после ковыряется в зубах гаечным ключом на тридцать два.
Внезапно на Ежа нахлынуло какое-то мерзкое, ну уж совсем хреновое ощущение. Что-то во внешней среде изменилось, поменяло свой привычный вид. Он тут же прекратил движение и, сжав еще крепче автомат, стал внимательно осматриваться вокруг сквозь марку голографического прицела, отмечая и анализируя каждую крупицу помещения, пытаясь отыскать ту деталь, которая поменяла ход своего бытия.
— Печенье принес? — громко раздалось над самым ухом Ежа.
Он вскрикнул, за долю секунды развернулся лицом к голосу и вскинул автомат, но было уже поздно — могучий молотоподобный кулак Троя уже достигал своей цели, коей являлись нижние левые ребра оппонента. Удар был настолько сокрушителен, что незваного гостя буквально впечатало в стоящий неподалеку металлический шкаф.
— Черт! Твою мать! Про печенье я совсем забыл! — последнее, о чем думал Еж, захлебываясь собственной кровью.

воскресенье, 22 ноября 2015 г.

Ночь свинцовым грузом опустилась на город, и город опустел, и был прекрасен своей пустотой. Острые углы зданий, мягкий свет уличных фонарей, шуршание листвы в прохладе летнего ветра - все это лилось, струилось не уязвленным ни единой помехой радиосигналом и преобразовывалось в совершенные строки прекрасного стихотворения.
Словно сейсмограф, Миша улавливал эти едва заметные колебания. Улавливал и понимал их, наслаждался ими. Поднявшись на несколько ступенек, он закрыл глаза и на две минуты оставил самого себя, полностью растворившись в неповторимой среде ночного города. Затем он вернулся, но был уже другим - подключенным в сеть кирпичных застроек и нагретого за день асфальта. Он стал частью города. Миша открыл книгу и провел пальцами по шершавой бумаге. "Я - модулирующий сигнал, город - несущая, а литература - мой частотный множитель", - подумал он и стал громко читать.
А городские стены отражали:
"Я не спал, я странствовал по краю, где меняют вещи очертанья..."


четверг, 12 ноября 2015 г.

В неволе

Дети прижимались к стеклу, с неподдельным восторгом рассматривая косолапых мишек, взрослые без устали нажимали на спусковые кнопки своих фотоаппаратов, и только самим медведям, кажется, не было весело.
Чехия, зоопарк в Праге

вторник, 3 ноября 2015 г.

Пять стадий принятия неизбежного или человек под капотом

Это ничем не примечательное, но от этого не менее интересное событие произошло в один из холодных декабрьских вечеров. Сергей Михайлович, по профессии слесарь-настройщик оптических узлов, а по призванию – психолог, сидел в своем автомобиле на одной из бесчисленных парковок города и читал книгу. Его внимание привлекло неожиданное, громкое и поднятое из самых глубин необъятной русской души нецензурное ругательство, донесшееся снаружи. Сергей Михайлович - человек интеллигентный - не был силен в матнорусском, но все же решил, что услышанная им фраза должна переводиться как «это конец» или «все очень плохо». Он поднял глаза, и, увидев напротив человека, возившегося под капотом своего автомобиля, решил отложить книгу и понаблюдать. Первым делом Сергей Михайлович сделал акцент на модели автомобиля: «Жигули» седьмой модели, инжекторный двигатель. Не поедет. Нет искры - сдох какой-нибудь датчик или катушка зажигания», - подумал он. Немного опустив боковое стекло, психолог по призванию стал жадно слушать и наблюдать происходящее, пытаясь не упустить ни единого нюанса. Водитель забастовавшей машины вылез из-под капота и всплеснул чумазыми руками: «Ничего-ничего! Сейчас заведется!»

воскресенье, 1 ноября 2015 г.

Вечерняя встреча

Клим вышел в неприветливую серость осеннего вечера, поежился, поднял воротник своего пальто, надвинул на глаза фетровую шляпу и зашагал к автобусной остановке. Во дворе университета, в тускло-желтом свете окон стояла компания студентов, которые что-то оживленно обсуждали, и Климу пришлось протиснуться сквозь них, потому что остальная часть асфальта была усеяна свинцовыми пятнами луж, которые, того и гляди, засосут ногу по самое колено, имей ты неосторожность попасть в них ботинком. Выйдя за забор, Клим ощутил абсолютную, зияющую пустоту улицы. В сотне шагов перед ним горела сонная вывеска продуктового магазина, провожающая гладким светом последних посетителей, а за его спиной, взорвавшись напоследок негромким, но звонким смехом, приятели-студенты все же решили разойтись по домам. Теперь ни один звук более значительный, чем шуршание ветра в осенней листве, не тревожил влажную атмосферу этой улицы. Клим остановился на минуту, как бы пропитываясь этим в некоторой мере странным, пронизывающим до костей моментом одиночества. Он закурил, звякнув металлической крышкой своей зажигалки, и продолжил путь.
Под старенькой крышей остановки было темно, и Клим не сразу заметил человека, сидящего на облезлой скамье.

пятница, 18 сентября 2015 г.

Засыпать опасно

Сон. Засыпать опасно – отчеканенные в течение дня, а к вечеру уже и разложенные по структурам мысли, путаются, перемешиваются, а некоторые чувства и вовсе отступают в прохладную тень забвения. Утром же приходится начинать всю работу по самокопанию со стартовой точки…
А если посмотреть с другой стороны и разобраться, то вполне очевидным становится тот факт, что сон есть не что иное, как запись обработанной информации в подкорочную память с предварительной компиляцией до бинарного кода серого вещества. Тогда и забвение, и чистый лист, приходящие утром, это вовсе не та страшная необходимость начинать все сначала, но великая возможность возвести новую ступеньку в развитии собственного Я. Это - новый файл-функция, создаваемый на благо общего проекта.
В таком случае все неплохо. Гораздо лучше, чем казалось минуту назад. А ведь действительно, зачем мне знать, что творится в бессознательном отделе моего многоядерного мозга? Сознание – это всего лишь интерфейс, с помощью которого человек взаимодействует со сложнейшей паутиной своих внутренних процессов.
Все хорошо, даже шикарно! Это утро – новая ступень моей жизни, и не важно, насколько она выше предыдущей, потому что это – новая ступень!
Таковы были мысли широкоплечего молодого человека по имени Эрвин, шагающего по песчаной дороге, что была покрыта

понедельник, 14 сентября 2015 г.

Собачья философия

Выжить. Выжить во что бы то ни стало. И я выживу. Выживу в знойный летний день, когда солнце плавит асфальт, выживу в осеннюю дождливую ночь, когда лишь запах опавших листьев и дрожь в теле останутся моими спутниками. Ты можешь обругать или лягнуть меня, проходя мимо, и я выживу тебе назло. Ты можешь накормить меня, поделившись тем, что несешь домой, и тогда я выживу тебе на радость, буду задорно вилять хвостом при каждой встрече. Под моей броней из кожи и ребер бьется сердце. Оно живое, как и твое. Только мое – собачье.
Да, я живой. И собираюсь оставаться таким дальше. Выживу во что бы то ни стало. Такова моя философия!




понедельник, 7 сентября 2015 г.

Сеанс радиосвязи

- Ну, долго ты еще намерен там возиться? – возмутился Иван, когда его брат Федор в очередной раз наступил ему на пальцы. – У меня уже руки затекли, не могу я больше стремянку твою держать!
- Сейчас, сейчас, Ванечка! Не так быстро это делается, - отвечал откуда-то сверху мягкий басистый голос. Федор Станиславович Койкин был главным инженером на пенсии, проработавшим 12 лет на Смоленском автоагрегатном заводе, затем 20 лет на Смоленском авиационном заводе, а между этими двумя периодами преподававшим некоторое время электротехнику в городском филиале МЭИ. Это был совершенно добрый и очень активный человек с худощавым морщинистым лицом и массивным круглым носом, он носил большие квадратные очки в роговой оправе и старые коричневые брюки, растянувшиеся на коленках. Пару лет назад он переехал в деревню, подальше от мирской суеты. В свои шестьдесят пять Федор Станиславович отличался исключительной подвижностью и пытливым умом, юркие ученые мысли проносились в его лысоватой голове с завидной периодичностью, что, впрочем, не очень-то радовало его жену, Зинаиду Николаевну. То была могучая женщина кроткого характера, в прошлом учительница географии.
В этот день Федор Станиславович, повинуясь воли очередной светлой мысли, устанавливал на крышу дома широкополосную антенну для своей радиостанции. Он как раз затягивал последнюю гайку на креплении, когда руки Ивана

воскресенье, 6 сентября 2015 г.

Последнее свидание

Норман не сразу открыл дверь. Остановившись на крыльце, он решил еще пару минут побыть в отрешенном неведении. Он знал: стоит ему перешагнуть порог, как обрывки старой жизни тут же захлестнут его сознание и не уступят места рациональному потоку мыслей в течение ближайших часов. Наконец, он толкнул дверь, и она, скрипнув старыми заржавевшими петлями, описала полукруг внутрь маленькой прихожей, в которой, словно испугавшись солнечного света, заплясал в хаотичном танце миллион пылинок. В тот же момент звуки внешнего мира перестали существовать для Нормана, он слышал лишь молчание узенького коридорчика и наполнявших его предметов, покрытых пылью, пропитанных воспоминаниями…
Он шагнул внутрь, старые доски пола заскрипели под подошвами тяжелых ботинок. Норман закрыл дверь, и помещение погрузилось в серый полумрак. На момент ему даже показалось, будто пылинки перестали плясать и улеглись на свои места, приняв гостя за своего и продолжив прежний образ жизни.

пятница, 24 июля 2015 г.

Ночной Смоленск

Ошибочно полагать, что с наступлением ночи город засыпает. Это не так. Город фонтанирует событиями двадцать четыре часа в сутки. Ночную жизнь можно сравнить с погружением в воду – вы разбегаетесь по деревянному помосту, окутываемые лучами палящего летнего солнца, влажным воздухом и восторженными криками детей, что резвятся в воде, отталкиваетесь от последней доски и ныряете в прохладную гладь озера. И вмиг для вас перестает существовать прежний мир. Под водой вы расплачиваетесь ясностью звуков и четкостью картинки, но получаете взамен отрезвляющую прохладу и возможность остаться на какое-то время наедине со своим разумом, который, очистившись от шелухи предыдущего существования, способен увидеть в причудливой игре преломленных солнечных лучей нечто необычное, прекрасное и, быть может, даже философское. То же самое происходит и с одиноким путником, оказавшимся посреди ночного города. В каждом дворе, сквере, улице, на площади, возле памятников, под скамейками и над ними кипит жизнь, ночная жизнь – беззвучная, размеренная и преисполненная глубокими мыслями.

Площадь Ленина

среда, 22 июля 2015 г.

Трамвай №10

Учтиво (впрочем, как и всегда) приняв на борт пассажиров, трамвай, следующий по десятому маршруту, устремился вперед, навстречу своему будущему, подмигнув напоследок грустными щенячьими глазами объективу моего фотоаппарата. Еще несколько секунд можно было ощущать еле заметную вибрацию брусчатки под ногами – удаляющиеся вагоны прощались.

Прага, Чехия

Облакотерапия

Взмыв над чистейшей гладью воды Баклановского озера, июльское солнце обняло своими лучами раскинувшуюся на берегу туристическую базу, словно мать держала на руках дитя, забывшееся крепким младенческим сном, а утренний ветер заботливо приправил этот пейзаж свежестью лесной росы. В этой безмятежной атмосфере и прошел фестиваль «Облака», организованный психологической мастерской «Ключ».
 В мероприятии принимали участие как начинающие психологи, так и специалисты со стажем, а также люди иных профессий, приехавшие за душевным умиротворением, новыми знаниями и открытием самих себя с новых сторон.


пятница, 17 июля 2015 г.

На грани двух миров
























Сфотографировано здесь.

Листая страницы жизни

Жизнь – это книга. Книга с твердым пестрым переплетом. Рождаясь, каждый из нас берет ее в свои маленькие ручки и ощущает яркую тягучую теплоту, растекающуюся от кончиков пальцев по всему телу. Вначале это тепло даже обжигает наши нежные, еще неприспособленные ладошки, именно поэтому почти все малыши плачут, выбравшись из утробы матери на свет божий.
Через какое-то время мы привыкаем к жару, излучаемому книгой, мы укрощаем его. Затем мы аккуратно беремся за острый краешек яркой обложки и совершаем поистине величайшее открытие в пределах своей собственной вселенной – мы открываем для себя бурлящий поток, насыщенный всеми возможными цветами, запахами, звуками, ощущениями и, наконец, чувствами. Этот поток поглощает нас целиком, в одну секунду, стоит нам только украдкой бросить взгляд на первую букву начальной страницы… С этого момента мы вовлечены в страшную по своей силе и величайшую из всех стихийных сил - воронку событий! Событий малых, событий больших и событий невероятных.
Взрослея, мы перелистываем страницу за страницей. Вначале перед нами прыгают задорные беззаботные буквы, похожие на разноцветных зверьков, что делают из продолговатых надувных шариков. Затем букв становится больше, они сбавляют степень своей игривости, превращаясь в четкие черные символы, которые стремятся образовать своим множеством стройный ряд, подтянутый и сливающийся в едином порыве, стоит только заглавной букве рявкнуть: «Р-р-равняйсь!!!» Затем эти марширующие по плоскости страниц ряды начинают являть собой полномасштабное по своей значимости явление, называемое Текстом. Великим Текстом Жизни!
Но однажды наступает момент, когда человек начинает замечать пробелы в череде черных касок – буквы, фразы, а иногда и целые предложения выбывают из строя. В этот момент читатель становится соавтором – берет перо и вписывает в зияющие пустоты то, что считает нужным. При этом начинает происходить еще более удивительная штука – каждый раз, когда в ряды маленьких черных солдатиков вступают новички, весь последующий текст меняется, порой до неузнаваемости. Когда человек осознает, что уже написанные строки не заменить другими, он начинает проявлять осторожность и рассудительность в сочинении новых кадров, заполняющих очередные вакантные пробелы.
Постепенно человеку приходиться писать все больше и больше. Наконец, он, набив достаточное количество шишек и натерев не одну сотню мозолей, предстает перед пропастью, внезапным обрывом. Этот обрыв – полностью чистая, белая как утреннее облако страница, в которую и суждено броситься обладателю пестрой книги, броситься, отрастив на спине крепкие широкие крылья, и стать Писателем…


четверг, 16 июля 2015 г.

Полосатая философия

Мёрдок вынырнул из-за кустов, своей формой напоминавших толстую домохозяйку, облизнулся и с вальяжным, даже надменным видом зашагал по своим владениям. Владения эти, правда, не отличались просторностью или живописностью, напротив, они были преисполнены бетонными и металлическими конструкциями, которые создавали довольно специфичный вид «квартире» Мёрдока, словно он, обустраивая свое жилище, решил щегольнуть и воспользоваться услугами дизайнера. Однако, никакой тяги к щегольству Мёрдок не испытывал и испытывать не может, потому что является, ни много ни мало, малайским тигром. Стоит ли говорить о том, что из всех услуг по оформлению жилища заинтересовать Мёрдока могли, пожалуй, только те, что предлагают в качестве бесплатного бонуса осмотр и дегустацию потрохов, художественными завитушками уложенных внутри дизайнера. Впрочем, никакого беспокойства по поводу недостатков своего обиталища наш полосатый герой не испытывал – все минусы с лихвой компенсировались систематическим кормлением, отсутствием каких-либо обязанностей и любимым занятием Мёрдока – наблюдением за двуногими. Недостатка в последних не было, ведь тигр находился в зоопарке, одном из лучших мире, между прочим.
Итак, вынырнув из кустов, могучий и статный малайский тигр Мёрдок дефилировал по бетонному помосту под пристальным наблюдением десятков глаз. «Да, народу сегодня много, - отметил про себя полосатый. – Ишь ты! И этот лысый опять притащился. Медом ему здесь намазали, что ли? А у того, что с усами, видимо аллергия, а может простуду подхватил – уже пятый раз подряд чихает. Эх, народ-народ, хоть бы кто кусок мяса кинул, только глазеть и могут». Тигр мягко и грациозно ступал по разогретому солнцем бетону, беспристрастно взирая на толпу народа, собравшуюся возле оградительных перил. Люди смотрели на животное с высоты десятка метров, что-то говорили друг другу, тыкая в направлении Мёрдока пальцами, фотографировали, потом, наконец, теряли интерес и уходили к следующему вольеру, а на их место «приплывали» другие. Да-да, именно приплывали, не зря же Мёрдок постоянно сравнивал этот нескончаемый поток туристов с броуновским движением. «Двуногие – это частицы, беспорядочно снующие в вязкой среде бытия», – думал тигр.
Подобного рода философские мысли лезли в полосатую голову и в этот прекрасный солнечный день, как раз в те секунды, когда Мёрдок, демонстрируя людям королевскую походку, заметил среди зрителей малыша, который показывал ему язык. «Опа-на! – подумал тигр и даже на секунду остановился от изумления. – Такого я еще не видел!» А ребенок продолжал показывать язык, время от времени пряча его за белоснежными зубками и заливаясь задорным детским хохотом. «Так, чего это я? – встревожился хищник. – Веди себя естественно, Мёрд, продолжай топать как раньше». И Мёрдок продолжил шествие. В какой-то момент он не удержался и показал язык малышу в ответ. Ребенок перестал смеяться, на его лице выразилась смесь непередаваемого восторга и бескрайнего удивления. Он выбросил свой пальчик в направлении тигра и закричал: «Папа, смотли, смотли, тигл язык показывает!» Но к моменту, когда папа сконцентрировал свое внимание на морде животного, Мёрдок уже продолжал вышагивать по бетонной площадке как ни в чем не бывало. Через несколько минут тигр свернул с бетона на траву и улегся в тени пышного экзотического дерева, закрыл глаза и стал наслаждаться привычными звуками всеобщей кутерьмы, время от времени выхватывая из общего фона людского гомона какое-нибудь интересное иностранное слово и мысленно смакуя его на разные лады. Да, все же не так просто держать марку малайского тигра, целый день маршируя перед двуногими.

Зоопарк в Праге, Чехия

среда, 15 июля 2015 г.

Звон в ушах и дыма запах


Снято здесь.

Там, где небо встречается с землей

Если встать рано-рано, в тот час, когда спит еще каждый уголок маленького города, когда солнце, потягиваясь и зевая, неохотно всплывает над горизонтом, и отправиться в один из потаенных кармашков Смоленской области, то можно увидеть, как в утренней прохладе встречаются земля и небо.



Снимки были сделаны здесь.

пятница, 10 июля 2015 г.

Босиком по взлетной полосе

Теплый летний вечер опускал серый шелк своего покрова на раскаленный Смоленск. Солнечный диск, еще несколько часов назад висевший высоко над головой, нагревавший каждый кирпичик, каждый камешек этого города и слепящий своими беспощадными лучами любого прохожего, безрассудно вышедшего на улицу без темных очков, теперь потухал и плавно спускался за горизонт, являя собой уже слегка теплый шарик, похожий на желток сваренного вкрутую яйца. Солнце словно решило не уходить сразу, а задержаться на несколько мгновений и посмотреть на результаты своей дневной работы перед тем, как передать Смоленск во власть ночной прохлады. Под пристальный взгляд небесного тела попал и заброшенный аэродром, по которому шагала Она. С огнем в глазах, устремленных вперед, с целью, известной лишь Ей одной, с уверенностью в себе и своих силах, Она шла через осиротевшее обиталище крылатых машин, ощущая теплоту колючего асфальта под босыми ногами. Всем своим видом, всем нутром Она могла бы внушить благоговение любому прохожему, окажись он в те минуты на взлетной площадке. Даже опустевшие ангары и башня управления полетами, казалось, светились янтарным светом, как бы отдавая честь Ей, шагавшей босиком к неведанной, но Великой цели...  

Жидкий металл летнего солнца

Вечер. Смоленская область. Пылающий диск солнца завершает свое суточное путешествие и спускается за горизонт, все больше раскаляясь, расплываясь и впитываясь в землю, как шарик мороженого, сорвавшийся с вафельного рожка. В какой-то момент наблюдение за этим действом становится невозможным - настолько ярко Мать-Природа сжигает в этом пламени остаток дня. Кажется, что напротив тебя - огромная соковыжималка, в которую с усилием погружают спелый солнечный апельсин, налитый жизненным соком настолько, что кожура с трудом сдерживает этот натиск. И вот, когда лезвия с хрустом вгрызаются в оранжевую кожу фрукта, наружу с необычайным стремлением вырывается энергия, накопленная за день. Она словно раскаленная лава поглощает и испепеляет дотла все-все-все на этих бескрайних просторах. И ты стоишь не в силах даже шевельнуться, а только смотришь сквозь обугленные веки и простираешь руки навстречу могучей волне апельсинового сока...

Бездомные, но счастливые

Бездомные и голодные они подбежали к нашей машине. Один - прихрамывая на заднюю лапу, другой - прыгая и извиваясь вокруг первого. Собаки приблизились к открытой двери и замерли в ожидании. Хромолапый пес - дворняга со стажем - уселся совсем близко, даже норовил нырнуть в салон. Он навострил короткие уши, а пасть со стершимися зубами открыл так, что казалось - животное улыбается. Его компаньон сидел чуть поодаль и тоже с надеждой и интересом заглядывал внутрь автомобиля. Только он, в отличие от своего старшего товарища, опасается близко подходить к людям. И вот момент, которого собаки ждали с нетерпением - я срываю упаковку с палки ливерной колбасы. Половина одному, половина другому. Животные настолько голодны, что даже "забывают" прожевать пищу. Вот так - для кого-то второсортная колбаса за 50 рублей, а для кого-то - праздник и шанс выжить еще несколько дней, шанс понравится кому-то и, возможно, обрести дом. Я уезжал, а они оставались, смотрели вслед автомобилю. Бездомные, но счастливые.