пятница, 18 сентября 2015 г.

Засыпать опасно

Сон. Засыпать опасно – отчеканенные в течение дня, а к вечеру уже и разложенные по структурам мысли, путаются, перемешиваются, а некоторые чувства и вовсе отступают в прохладную тень забвения. Утром же приходится начинать всю работу по самокопанию со стартовой точки…
А если посмотреть с другой стороны и разобраться, то вполне очевидным становится тот факт, что сон есть не что иное, как запись обработанной информации в подкорочную память с предварительной компиляцией до бинарного кода серого вещества. Тогда и забвение, и чистый лист, приходящие утром, это вовсе не та страшная необходимость начинать все сначала, но великая возможность возвести новую ступеньку в развитии собственного Я. Это - новый файл-функция, создаваемый на благо общего проекта.
В таком случае все неплохо. Гораздо лучше, чем казалось минуту назад. А ведь действительно, зачем мне знать, что творится в бессознательном отделе моего многоядерного мозга? Сознание – это всего лишь интерфейс, с помощью которого человек взаимодействует со сложнейшей паутиной своих внутренних процессов.
Все хорошо, даже шикарно! Это утро – новая ступень моей жизни, и не важно, насколько она выше предыдущей, потому что это – новая ступень!
Таковы были мысли широкоплечего молодого человека по имени Эрвин, шагающего по песчаной дороге, что была покрыта

понедельник, 14 сентября 2015 г.

Собачья философия

Выжить. Выжить во что бы то ни стало. И я выживу. Выживу в знойный летний день, когда солнце плавит асфальт, выживу в осеннюю дождливую ночь, когда лишь запах опавших листьев и дрожь в теле останутся моими спутниками. Ты можешь обругать или лягнуть меня, проходя мимо, и я выживу тебе назло. Ты можешь накормить меня, поделившись тем, что несешь домой, и тогда я выживу тебе на радость, буду задорно вилять хвостом при каждой встрече. Под моей броней из кожи и ребер бьется сердце. Оно живое, как и твое. Только мое – собачье.
Да, я живой. И собираюсь оставаться таким дальше. Выживу во что бы то ни стало. Такова моя философия!




понедельник, 7 сентября 2015 г.

Сеанс радиосвязи

- Ну, долго ты еще намерен там возиться? – возмутился Иван, когда его брат Федор в очередной раз наступил ему на пальцы. – У меня уже руки затекли, не могу я больше стремянку твою держать!
- Сейчас, сейчас, Ванечка! Не так быстро это делается, - отвечал откуда-то сверху мягкий басистый голос. Федор Станиславович Койкин был главным инженером на пенсии, проработавшим 12 лет на Смоленском автоагрегатном заводе, затем 20 лет на Смоленском авиационном заводе, а между этими двумя периодами преподававшим некоторое время электротехнику в городском филиале МЭИ. Это был совершенно добрый и очень активный человек с худощавым морщинистым лицом и массивным круглым носом, он носил большие квадратные очки в роговой оправе и старые коричневые брюки, растянувшиеся на коленках. Пару лет назад он переехал в деревню, подальше от мирской суеты. В свои шестьдесят пять Федор Станиславович отличался исключительной подвижностью и пытливым умом, юркие ученые мысли проносились в его лысоватой голове с завидной периодичностью, что, впрочем, не очень-то радовало его жену, Зинаиду Николаевну. То была могучая женщина кроткого характера, в прошлом учительница географии.
В этот день Федор Станиславович, повинуясь воли очередной светлой мысли, устанавливал на крышу дома широкополосную антенну для своей радиостанции. Он как раз затягивал последнюю гайку на креплении, когда руки Ивана

воскресенье, 6 сентября 2015 г.

Последнее свидание

Норман не сразу открыл дверь. Остановившись на крыльце, он решил еще пару минут побыть в отрешенном неведении. Он знал: стоит ему перешагнуть порог, как обрывки старой жизни тут же захлестнут его сознание и не уступят места рациональному потоку мыслей в течение ближайших часов. Наконец, он толкнул дверь, и она, скрипнув старыми заржавевшими петлями, описала полукруг внутрь маленькой прихожей, в которой, словно испугавшись солнечного света, заплясал в хаотичном танце миллион пылинок. В тот же момент звуки внешнего мира перестали существовать для Нормана, он слышал лишь молчание узенького коридорчика и наполнявших его предметов, покрытых пылью, пропитанных воспоминаниями…
Он шагнул внутрь, старые доски пола заскрипели под подошвами тяжелых ботинок. Норман закрыл дверь, и помещение погрузилось в серый полумрак. На момент ему даже показалось, будто пылинки перестали плясать и улеглись на свои места, приняв гостя за своего и продолжив прежний образ жизни.